Снова думка томит у окна,
Месяц в лужу упал пятаком.
Жизнь моя, ты зачем отдана
Ветру, пляшущему босиком?

Я ль не бился душой о порог?
Я ли мало рассыпал тепла?
Только смотрит на мокрый лужок
Одинокая тень от ствола.

Словно лист, я гоним и несмел,
Сам с собою в глухом кулаке.
Видно, делать я что-то хотел,
Да забыл я уж вовсе о том.

Заметает следы ковылем,
И не вспомнить - пастух или тать.
Только знаю: горит под углем
То, что в песне успел зашептать.

Ты глядишь — и вечер делается слаще,
Будто в чай подбросил кто-то майский мёд.
Я, признаться, не герой, а просто чаще
Пропадаю там, где твой смешливый рот.

Ты с характером — на ощупь, как крапива,
Не подпустишь к сердцу с первого звонка.
Но и в этом есть особенное диво,
Как в вине, где терпкость верная тонка.

И пускай твоя собачка, вредный гномик,
На меня ворчит, как маленький надзор,
Я и ей готов купить костлявый домик,
Лишь бы слышать твой насмешливый укор.

Так и знай: люблю. С улыбкой, не картинно.
Со всем лаем, недоверьем и игрой.
Мне и счастье, видно, выдали по чину:
Быть допущенным к тебе — и к ней порой.

Прости, что снова я тебя обидел,
Что глупым делом ранил невзначай.
Во мне надежда - тоненькая нить,
Дрожит на ветре, шепчет: не теряй.

Пройдут дожди, развеются туманы,
И, может, свет пробьётся сквозь листву.
Прости за то, что был я так несдержан,
За то, что верю в нас, но не живу.

Я буду жить, ступая по росе,
Храня в груди тот слабый, тихий свет.
Пускай ветра шумят на полосе,
Я не сверну - мне впереди рассвет.

Берёзы шепчут в сумраке ночном,
А я брожу, как ветер по меже.
Эх, я придурок, в этом грех одном -
Что растерял всё лучшее в душе.

Пройдут года, завеет снег поля,
А я всё жду, чего уж и не ждать.
Эх, я придурок, горькая моя,
Что научился только всё терять.